Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

улыбка

Терем’ok

1
Потапыча в лесу достал шалман,
Где жаба с крысою и заяц-косоглаз,
Кто песни голосит, кто в стельку пьян.
А рявкнешь: «Тихо там!», наслушаешься фраз:

Мы, мол, свободный фауны народ,
Не смеешь наши морды светлолицые
Ругать, когда верхов мешает гнёт
Нам выражать гражданские позиции.

Повадились в шалман лиса и волк,
Напоят дураков, те надрываются,
А мелкому зверью и невдомёк
Зачем им тут устроили свиданьица.

Давно б уже шалман Потапыч снёс.
Избенка хлипкая, не выдержит атак.
А дальше тихо жить среди берёз,
Детей растить, жену любить – всегда бы так.

Но то ли жалко глупых визгунов,
А то ли неохота позже маяться,
С болота слыша крики: «Ух, каков!
Всегда-то рушишь ты свободы зданьица».

В болоте же не только комары.
На кочках средь трясины вековая знать -
Судьба велела там, где все мокры,
Трём престарелым леопардам доживать.

Да ладно бы скулёж беззубых ртов,
Но вонь поднимут живо, хоть кидайся в крик.
Collapse )
Сергей Брацио, статьи, С.А.Брацио, Брацио

Нация зверей?..

Звери… Часто, когда приходит рукотворная беда, когда невинных людей разрывает в клочья самодельной бомбой, мы слышим отчаянный вопль соотечественников: звери! Ужас от случившегося не оставляет места для сопливых разглагольствований – звери! – и отношение к ним соответствующее…

 С противной стороны, из либерального зазеркалья, выплескивается «правозащитное» мнение, что зло не такое и зло, что вина лежит на обстоятельствах, что «людей довела до крайностей тюрьма народов». И вот, груз ответственности готов упасть на нетолерантные титульные плечи…

 Нет ничего противоестественного в том, что бы назвать зверя зверем! Не имеет морального права убийца называться человеком. Он зверь, он нелюдь, в какие бы «справедливости» не заворачивал для себя окаянный поступок.
«Правозащитный» зуд, расчесывающий эфир после каждой беды, не просто транслирует иное мнение – именно представители  либерального анахронизма, вцепившиеся кошельками во многие теле- и радио-студии, стараются переформатировать противостояние человека и зверя в войну между людьми разных этносов. Главное, что необходимо прояснить, что бы согласиться или опровергнуть доживающих – может ли целый народ быть зверем, т.е. есть ли в беде этническая подоплека. Об этом и поговорим.
[о зверях и людях...]
Каждому человеку свойственны разные, порой противоположные, черты натуры. Дело тут не только в киношно-мистической «светлой и темной стороне», культовом «добре и зле», но и в приземленных психологических аспектах. Некие низменные инстинкты присутствуют в каждом из нас, и подавлять их или давать им волю – это вопрос воспитания. Нравственность, как устоявшаяся общественная традиция, диктует определенные правила поведения, и каждый из нас, если считает себя органической частью такого общества, старается соответствовать этим установкам.

 Представьте, что вы живете в обществе, где процветает культ семьи, любви, верности, а измена, соответственно, считается явлением аморальным (недопустимым, греховным). Вы стараетесь соответствовать этическим нормам, но по соседству проживает сногсшибательная блондинка. Она не только выставляет на обозрение свои прелести, почти не скрытые глубоким декольте и крошечной мини, но и открыто провоцирует вас на нарушение моральных установок. Удержитесь? Справитесь с искушением? Честь вам и хвала! Но многие не устоят…

 Совершив поступок, идущий вразрез с общепринятыми нормами, человек, как правило, испытывает сожаление, стыд. Он замыкается на время в своем маленьком мирке, умасливая совесть мантрой, что «один раз не… считается». Проходит время, и человек понемногу успокаивается. Либо на всю оставшуюся жизнь, либо… до следующего непреодоленного искушения. В любом случае, нарушитель этических норм осознает, что его поступок неправильный и, как минимум, афишировать его не стоит.

 Теперь представьте несколько иную ситуацию. Начало то же – нормы, искушение, измена – но в момент сожаления человек не остается один на один со своей совестью. Эфирный демон не забывает его и методично уговаривает: «Тут нечего стесняться. Это свойственно всем. Это допустимо. Это естественно. Это нормально. Это круто!». Уж что-что, а прощать самих себя мы умеем, и делаем это легко и быстро. Совесть умолкла, раскаяние признано глупым наваждением, а нравственные установки, недавно действующие в обществе, объявлены не соответствующими «сегодняшним реалиям».
Так же в этические нормы могут быть внесены и другие, более серьезные, новшества и коррективы, сформировав целую систему - кривую мораль. Могут быть пересмотрены взгляды не только на семью, детей или, столь модные нынче, однополые соития, но и на ценность самой жизни – своей, чужой, жизни общества, государства.

 Общество, простите за банальность, это группа индивидов. Это и крупное сообщество (планетарное, цивилизационное, общество конкретного государства), и сообщества более мелкие (например, городские, сельские, уличные, дворовые, подъездные, семейные и т.п.). Разумеется, более мелкие являются частью более крупных. В идеале, чем крупнее сообщество, тем менее обширны моральные установки, а чем сообщество меньше, тем они более точны, детальны и насыщены. При этом, опять же в идеале, между ними не возникает противоречий, и местные нормы морали являются уточняющими ингредиентами общих.

 Проблемы начинаются тогда, когда некое мелкое сообщество оказывается обособленным от моральных норм сообщества большего. Дело тут не в физическом обособлении, как то аул окруженный горами или двор огороженный забором (домами, деревьями). Дело в отсутствии надлежащего воздействия большего общества на меньшее. Как правило, это связано с отсутствием должных государственных деяний по пропаганде ценностей большего общества.

 В таком автономном обществе, отлученном от матрицы цивилизационных устоев, вживление «кривой морали» происходит с головокружительной скоростью. Свято место пусто не бывает, и то, чего нам не дали, мы возьмем сами! Человек нуждается в некоем наборе норм поведения, и если автономное общество само устанавливает эти правила, то такая самоорганизация может привести к озверению индивидов.

 Такое общество подвержено внешнему воздействию – существует множество сил готовых в своих интересах подменить отсутствующее влияние, но нельзя отрицать и элемента самовоспитания автономного сообщества, особенно когда это касается молодежи. Надоел орущий под окнами кот? В дворовой компании нашелся условный Вася (Гога, Абрам) и, набравшись смелости, прибил бедное животное. Он решился! Он смог! Он крут! Крутым быть хочет каждый, а как Гога (Вася, Абрам) стал крутым? Правильно - убив беззащитное животное. Но быть таким же крутым, как Абрам (Гога, Вася) мало – хочется быть еще круче. Что (или кто) дальше: собака, корова, БОМЖ, инородец? Гога-Вася-Абрам то же не захочет терять лидирующих позиций и будет стремиться «переплюнуть» товарищей. У нас на глазах родились, вернее переродились из людей, звери…

 Вернемся к главному вопросу – есть ли во всем этом этническая составляющая? Разумеется, люди, особенно в условиях российских просторов, проживают относительно компактными группами, где превалирует та или иная национальность. В автономном обществе, в случае его возникновения, так же большинство может быть той или иной этнической принадлежности. Но! Большинство – это не все, и, к примеру, в составе «кавказских» террористических групп было выявлено немало русских. Как к этому относиться? Как к исключениям из правил? Компания же Васи-Абрама-Гоги и вовсе может оказаться интернациональной, что ничуть ее звериной сути не изменит, и чьи этносы - Васи? Гоги? Абрама? - считать звериными, а чьи «исключением их правил»?

 Если зверство, как утверждают некоторые, это национальная черта определенных народов и его проявление у отдельных индивидов является доказательством озверения всего этноса, то почему бы ни считать зверями всех немцев за злодеяния фашистов во времена ВОВ? Всех евреев и арабов, сербов и хорватов, англичан, ирландцев, испанцев, басков и т.д. – за их кровавые междусобойчики? А на какую нацию повесить ярлык зверя за поведение бандеровцев, «семеновцев», «революционных матросов» и другие явления «красно-белых» терроров? На себя возьмем? Так людей не останется – каждый будет зверем! Что, разумеется, ложь.

 Выход из ситуации озверения один – если его причина в отсутствии должного воздействия государства на общество, то и решение заключается в том, что это влияние должно быть восстановлено. Надо только осознавать, что внедрение «кривой морали», основанной на низменных сторонах человеческой натуры, происходит быстро, а исправление ситуации займет годы, и то сработает далеко не в ста процентах случаев.

 Переделывать всегда тяжелее, чем создавать с нуля. Поэтому часть сторонников «кривой  морали» неисправима, и там, где не помогут воспитательные меры, должны включаться уголовные (разумеется, при наличии состава преступления). Главное, не забывать о новом поколении, о школах, о методиках образования, пресекающих негативное воздействие на формирующуюся личность. Это тяжелый и долгий труд, ведь дети получают информацию не только от учителей, но и в большинстве случаев от родителей, родственников, знакомых, которые могут оказаться приверженцами звериной нравственности. Процесс этот может затянуться не на одно поколение. Этого не надо бояться, к этому надо быть готовым.

 А звери? А что делают с кровожадными зверями, мешающими людям жить?..
Сергей Брацио